Апр
26
Мизансцена
Krusenstern | По жизни | Апрель 26, 2009 | 27 Комментариев (-ий)
Когда я служил преподавателем в университете, то очень любил отвечать на сложные, но важные вопросы – к примеру, зачем нам демократия, в чем смысл жизни и как варят самогон из сахарной свеклы. Среди прочих сложных, но важных вопросов время от времени фигурировал и такой — что в нашей профессии самое сложное. Я неизменно отвечал, что в нашей профессии самое сложное – вынести с государственного банкета одиннадцать бутылок водки — что однажды удалось талантливой корреспондентке молодежного издания. Известно, что все одиннадцать бутылок поместились в бальном платье, причем одна из них была открыта.
Я нес эту историю как знамя. Мне казалось, она демонстрирует сильный характер. В этой истории без труда можно было найти и другие качества приличного человека – перфекционизм, смелость, заботу о ближних.
Это был, несомненно, подвиг.
Но когда я переехал в город СПб, эту историю пришлось забыть. Так что если у меня сейчас спросить – мол, что в нашей профессии самое сложное, я, скорее всего, отвечу что-нибудь невразумительное или вовсе руками разведу. Потому что в городе СПб, культурной столице и колыбели революции, с этой истории слетал весь героический флер, и вместо простой понятной правды обнаруживалось черт знает что.
Только поселившись в СПб, я неожиданно оказался в числе критиков и ценителей на пресс-конференции заезжего московского театра. Театр привез оригинальный четырехчасовой спектакль на тему добра и зла.
Критики и ценители как на подбор оказались полными стареющими дамами. Каждая вторая гордо несла на носу очки в большой оправе. Каждая третья имела бежевый плащ. Они расселись друг от друга на приличном расстоянии и с презрением поглядывали то на лепнину, то на коллег, то на режиссера. Критики и ценители обладают удивительным качеством – они умеют с упоением презирать все, что попадается им на глаза – умеют, к примеру, презирать муху. Или трансформаторную будку.
Режиссер московского театра оказался приятным господином преклонных лет. Он видел за свою жизнь много критиков, и научился их любить особой христианской любовью. Поэтому пил таблетки одну за другой и все доходчиво объяснял.
Театралы употребляли много интересных слов – мизансцена, уходящий план, субъективный контекст, тюзятина. Некоторые фразы походили на иностранную речь:
- То есть космогоника третьего плана минималистична? Я имею ввиду над-сюжетную конструкцию, под-сюжетная, ей богу, чисто анахронизм…
В конце мероприятия я осмелился и тоже задал вопрос:
- А почему спектакль идет четыре часа и без антракта?
- Так это же главная наша находка! – обрадовался режиссер, — Эффект сопереживания. Зритель должен мучиться с героем…
А потом случился банкет, заставивший меня забыть историю с одиннадцатью бутылками водки. Критики и ценители, редактора отделов культуры, театралы-обозреватели кинулись к столу. На нем красиво расположились горки буженины, ветчины и латышского сыра. Между ними стояли бутылки с красным вином. Посреди стола возвышалась ваза с хризантемами.
Позабыв про передние и средние планы, контексты и мизансцены, гости принялись жрать. Особо ловко это выходило у барышень в крупных очках – наверное, им было виднее, что хватать. Монотонность хорового чавкания изредка нарушали вздохи да шлепки по рукам. Театралы старались запихать в рот побольше буженины, задыхались и кашляли. Пили вино из горла. На их лицах презрение сменилось отчаяньем.
За пять минут со стола исчезло все, даже хризантемы. Остатки колбасы и сыра ценители искусства ссыпали в сумки. Быстро вышли из зала. Через час пресс-конференцию давали молодые художники, обещали банкет с шампанским.
Я тогда решил, что никому не буду говорить, что в нашей профессии самое сложное.
Комментарии
27 комментариев (-ий)
Вы должны быть авторизованы для комментирования.
Подписка на E-mail
Очень понравилось…
«Критики и ценители обладают удивительным качеством – они умеют с упоением презирать все, что попадается им на глаза – умеют, к примеру, презирать муху. Или трансформаторную будку.»-так и есть!
ЭТо есть космогоника третьего плана минималистична? Я имею ввиду над-сюжетную конструкцию, под-сюжетная, ей богу, чисто анахронизм…-класс!
Класс! Особенно насчет мухи и трансформторной будки..Не хотелось бы никого обижать, но так и предстали предо мною 2 наши весомые Татьяны:Толстая и Устинова..
Очень мило! Спасибо, Иван Фёдорович!
Главной находкой режиссера могла бы стать очередность в мероприятии ..- запустил бы критикЭс на обжираловку до ПК,они бы ему потом ..безудержу сытые .. льстили б..икая!
Ярко жил автор. Особенно в пору неудачной сдачи кандминимума.Бутылки в бальном платье-это посильнее Петросяна будет.Мечты о гусарст-ве на садовом участке.Театр упомянут по неряш-ливости-основная цель это,конечно,будка с мухами,чем и сорвал два аплодисмента у девственных читателей.СПб-вообще не при делах.
«Зависть-самый искренний вид лести» (чья-то с.)
Помниццо, проводили мы презентации хуйни какой-то, типа сайта галереи Гельмана, а может и её.
Псле того как СМИ все сожрало и уебло, минут через двадать заваливают две телки с виду блядины лет двадцати двух.
Мы, грит, журналюхи с какого-то радио. Где тут в жопу презентация. Тут была практически, но все давно уебли.
- Похуй, налейте что-нибудь.
А все выжрали, ну мы им спирта с фантой смешали, сыр какой-то остался с веточкой петрушкой, мандаринчик с полу подобрали, почистили. Выжрали каждая по большому стакану смеси (практически по стакану вотки), закурили. Говно, грят, ликер, пойдемте, мальчики, бухать и общаться, у вас деньги есть?
Нет, к сожалению, говорим. Ну, спасибо, мы пошли — и упиздили бухать.
Ужас какой.
И у Мартина ужас. 
flo,давай поп-м мой mail-tsn51@mail.ru
martin,вам отказали.Вы хотите об этом поговорить,просим.
Крузенштерну часто удаются нетривиальные сравнения. Вот и здесь все построено на антитезе: сначала герой считал самой большой трудностью журналистской профессии вынести с банкета 11 бутылок водки, а теперь… А вот что теперь? Сравнения-то не получилось, не стыкуются никак эпизод с бутылками и эпизод с прожорливыми критиками.
«Что в нашей — журналистской — профессии самое сложное» — и попробуйте пристегнуть в качестве ответа описание критического жора…
Композиция не додумана.
Или отсутствует.
И вот тут: «Когда я служил преподавателем в университете… что в нашей профессии самое сложное (2 раза)…» — вполне резонно думать, что речь идет о профессии преподавателя, правда? Вдруг нарисовывается корреспондентка, и косвенно догадываешься, что, наверное, студентами были журналисты…
И все равно неясно: как будет преп использовать рассказ о прожорливых критиках в ответе на вопрос о сложностях «нашей» (не преподавательской?) профессии.
Псевдосамоирония-паче гордости.
Крузенштерн обычно пишет лучше. Здесь — сыровато, торопливо. Видно, что старается написать смешно и хлёстко, а это последнее дело — стараться…
14. tolokno sergey . Хорошо сказано)))
Теперь об авторе.Ну кое-что читал.
Написано охренительно прикольно.
sviro sviro начните с Колобка.Во где страсти.
Бэсс и Толокно, надеюсь, автор также вас будет «любить особой христианской любовью.»
20. flo. Да, я тоже надеюсь. Я была вполне аргументированна и корректна, разве нет? Внимательно прочитала. Продумала. Написала. Думаю, что такое вот, неравнодушное отношение к автору заслуживает с его стороны…ну пусть не любви, даже христианской. Но некоторой признательности — заслуживает.
flo,Вы- не первый.У Осипа тоже слезы щипали глаза когда из букв непременно получалось слово.Дьявольский промысел.Держитесь.
В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.
Чета я не понял, кто мне отказал и в чем?
Журналюшки, чтоле?
25. martin_marlen, тебе, во избежание кривотолков, надо было добавить: «деньги-то у нас были, да уж больно девки были стрёмные…»
Типа эпилога, для непонятливых)))
А мы им ничего не предлагали.
Просто мы не сошлись в оценке одного места из блаженного Августина.