Авг
8
ИСКУШЕНИЕ
Бертольд Шванц | Рассказики | Август 8, 2010 | 7 Комментариев (-ий)
Я буду помещать рассказики и рисунки Шванца, которые, кажется, не опубликовывал тут раньше. Бертольд Шванц постоянно время от времени совершенно серьезно рассказывал мне про свои сверхспособности и даже показывал на ладошке место, куда ему вшили чип инопланетяне. Это было и до того, как он прочел Пелевина. (Афанасий)
ИСКУШЕНИЕ
(А был я парень не искушенный, а вот сегодня искусил, и я иду домой искусаный и не хватает больше сил…)
…. Диалектика в том, что учение Маркса, рассчитанное на передовую страну,
победило в самой отсталой. У нас, коммунистов, не было времени
доказать правоту наших идей — слишком много сил отняла война,
слишком долгой и серьезной оказалась борьба с эхом прошлого и
врагами внутри страны. Мы не успели технологически победить
Запад. Но борьба идей — это такая область, где нельзя
останавливаться ни на секунду. Парадокс, и опять же,
диалектика — в том, что обманом мы помогаем правде, потому что
марксизм. Ты ведь слышал, что наша космическая программа основана на использовании автоматики?
- Слышал.
- Так вот сейчас мы с тобой пойдем в триста двадцать девятую комнату, и тебе расскажут, что такое наша космическая автоматика. Она несет в себе всепобеждающую правду, а то, за что ты отдашь свою жизнь – формально конечно… является обманом, сознательнее — ты осуществишь свой подвиг. И тем в большей степени он будет правдой, тем больший смысл обретет
короткая и прекрасная твоя жизнь»…
Из романа Виктора Пелевина «Омон Ра»
Проблема советской космонавтики всегда была в минимальном дизайне. Какого же росточка души должен был быть космонавт, чтобы в скафандре, опутанный шлангами с воздухом и отводами продуктов распада, будучи запиханным в капсулу или, проще говоря, в круглый люминевый гробик, суметь остаться тем высоким великомученником, имя которого, как звезда, озарит путь к звездам сотням фанатов и толкнет прогресс на десятки лет вперед. Дизайн – это когда «оператору» все удобно и корабль вести и отдыхать. Этим занимается наука «эргономика», тогда все вокруг комфортабельно… и психологически уютно.
Вдруг генерал как заорет:
«Но какофа шорта джёпой юлозить! Есть задание партии – выполняйть, а потом уже унд кохвий с чукаладой и лядрадром с мухами».
Как я тогда рвался душой в небо, как летал «и во сне и наяву».
Особенно нравилось, разрывая небеса все выше и выше сквозь первое небо, второе, третье… до седьмого, а там домой, дальше нельзя — там другой мир и можно не вернуться на орбиту. И останется на земле скафандр пустой и звонкий, как барабан… и было много тогда в девяностые всяких обществ околопланетарического характера.
Я, помню, в то время был душой какой-то космической тусовки в пределах Таврического садика и, сам того не ведая, подошел к моменту… труб медных, литавров и турецкого барабана…. Положил мне как-то на плечо руку проезжий с чемоданчиком лётчик один такой в кожанке и сказал загадочно:
-Полетели товарищ!…
И приглашают меня, как перспективного кадра на побережье Балтики, где пиво темное и дюны песчаные ивняком скреплены, где яхты вдали парусом пенят, и романы скоротечны и памятны, где продают кровяную колбаску, и можно ночевать в палатках, и когда все вокруг упруго и зелено… Где зонтики кафе в брызгах волн, а за стойками девушки в белых передниках, и мимо урн там не плюют, и не бросают окурков…
В то время главная сила СССР и главное оружие – это была трудовая дисциплина и прочие технологические как ни странно тоже дисциплины — это и был порядок дисциплин, некий интеграл, плохой или хороший — другое дело. Впечатляет! Моя поездка на Балтику была, как подарок, бесплатная и цель её — встреча с замечательными людьми, героями, и еще большая цель встречи — полет в космос. Если бы хотя бы дали время налетать на самолетах и войти в физический образ, ан нет, ты давай милый и так… садися в кресло поудобнее и полетишь от Земли, не отрываясь, весь в приборах и датчиках огромными ремнями пристегнутый за веру или славу, за Родину-мать, за Брежнева и ЦК КПСС с пригородами.
Ну тут я и сообразил, что за темное пиво с беленькими девушками расплачиваться надо. А был я молодой, талантливый, но была у меня особенность — все в строю левой ногой маршируют, а я, блин, правой. И так я этим кумандиров своих задолбаю, что велят всем под мою ногу подстраиваться, а меня на правый фланг первым номером расчета. Не в росте дело. Так вот понял и я, как в романе Пелевина, что скоро юмор весь закончится и… к звездам! И одна проблема, в то время, как и сейчас: запустить смогут, а вот обратно с орбиты принять – «промблема-краксворд». Был правда у меня знакомец, который на пустые бочки сажал автоматический корабль «Серый вихрь»… руль вверх, руль вниз…ни влево, ни вправо, как в аттракционе… Так у него кулачищи — два моих и правда, в отличии, от меня четыре звезды героя, ордена, а у меня, конечно, ни одной…Тут тоже, чую, орден мне заготовили с бронзовыми листьями и памятником на родине героя, если что найдут… И как кастрюля та выглядит в которую меня запхают — тайна!.. Вечёрь после тренинга прикинув что-то к чему-то я в магазин у моря запросился, намекая на покупку одеколона после бритья «Свежасть» и носков ХБ лишней пары в связи с утруской по жизни. Начальник отмашку дал, и я на львовский автобус к нам прикрепленный еще с одним стукачком из ученных и поехал на берег синего моря. А там запах рыбы стоит и свежести… как арбузными корками все помазано, и чайки столбом стоят в блестках, слившихся аркой моря и неба. Ну, я сразу, конечно, автобус тормознул, да пивка темного пару бутылочек в лабазе тут же и палтуса кусман с маслом текущим, как сама жизнь! И за глотком свободы, пока ученый стукачек и шофер у магазина дымить сели — я в море… А в море уходил огромный пирс. Высоченный, но и у него проблемы были… вот-вот развалится. От шторма мог и таких, как я. Он, как пьяница, дико скрипел и шатался. А я до конца его по доскам мокрым домчался, на своих охранников глянул и послал всю эту шоблу плюс электрофикацию на хрен, сел на доски, обдаваемый брызгами, и, чтоб жёпу не прищемило, фуфайку морскую пехотную, черную, как сажа, подстелил, сел по-турецки, раскрыл палтус, да пивко, о досточку дернул пробочку и закричал: Привет космос, море бескрайнее – я твой тонкий волосок, голосок, и пивка заглотил до первой икоты, и палтуса пригубил. А правильно приготовленный палтус и поцелуй – это одно и тоже. Закрыл я глаза, залитые темным пивом, и, палтусом зацулованный, и под качание пирса, под крики чаек, под волну балтийскую килечную улетел из этого мира… Очнулся я в автобусе, где ученый стукачёнок в окно на дождь пялился, шофер как-то зло автобус вёл, на каждом переходе тормозил резко, и вроде бы народу никого, и дождь как из ведра. А у меня еще пол-бутылки пива в руке… Я в темпе заглотнул, а от палтуса только пакет промасленный остался с запахом моря… На завтра в пять утра меня подняли и на эксперимент! Садисты, душегубы! Обвязали проводами-датчиками да давление проверили – все в норме, пульс нормальный, живой ещё! Вперед за Родину, за ЦК КПСС… И полетел я нахрен… в космос! Город весь, как на ладони, сквозь сон вижу неоновый, все только в электрическом свету, как на полиэкране.
- Не оборви провода, мне начальник орет, тут меня еще одним ремнем прихватили… и музыку подключили японского композитора, как пилой по яйцам… Так и пошел я все выше, быстрее. И вышел на орбиту… А там тихо и хорошо, и пробыл там я вечность, что-то даже на вкус, на взгляд и на нюх попробовал. Да видать все хорошие опыты однажды бывают закончены. И мне в мегафоне музыку безумно красивую отключили и берут отсчет на спуск. Есть спуск! Раз-да-три-чет… Глаза открываю…. и это (для недоверчивых, а профи подтвердят) вижу, что я в кабинете генерала вниз головой. Внизу ходят люди в сапогах скрипучих, кто в фуражках, кто в кожанке, кто в халате белом, и на меня поглядывают только другова, который там внизу! Ну хренатень! Никак в тело не войти, то бишь в биоскафандрик — никак промахнулся, поминай как звали теперь, японамузыкимать!… И вдруг входит начальник полетов, товарищ генерал…. Я ему ору:
- Снимайте меня с потолка, не муха я вам какая.
-Приземляйся! Так и быть с приездом!
Я переворачиваюсь в геометрической прогрессии, лечу на скорости и вокруг своей оси по часовой стрелке и по спирали и падаю в кресло и в самого себя… из «которого и откуда и когда-то я стартовал»… В столовку, там суп холодный и спать…
А назавтра меня вызывают к генералу, и он говорит мне:
-Ну как ты мог… Родина все тебе дала ,обула, одела, а ты, блядь, пивосос, нарушитель дисциплины! Какой пример товарищам учённым подаешь. Тебя с твоим палтусом пол-взвода оторвать от пирса не могли». Потом смягчился:
- Вот это вхождение в образ! Мы бы тебя к Меркурию, к Сириусу запустили бы, нахрен, и справился бы… Такую карьеру себе поломал, такую карьеру… Тебе бы уже на твоей сраной Шпалерной бюст при жизни бы бронзовый поставили. Потом из сумки с красным крестом достал коньячок в коричневой бутылочке….
- Давай по пять грамм, урод, и домой, нахрен, карлабрюллов хреновый, завтра первым транспортным рейсом — домой!…
Хорошо хоть бомбалюки не открыли над морем, товарищи…
Так я, несмотря на все свои старания так и не стал героем… а потом и Союз распустили и станцию «Мир» утопили и бабки профукали… Пасеки у меня нет, мотороллера тоже, в партиях не состою, и осталось только мурлыкать вечёрь:
«А ты такая недоступная, ты недоступнее огня, ах до чего же ты достукалась, что докатилась до меня!»
12.03.2007
8:30:26
Комментарии
7 комментариев (-ий)
Вы должны быть авторизованы для комментирования.
Подписка на E-mail
Иконовизор — главное изобретение Советской России (с) для достижений её селекции -
трудоголических зомби..
так и знала
1 комммент —
это Ты)
едУ ф Хамилион аччки зоказывть
кокая жизн — токое здренье
эмоциональный интеллект и эмпатия -
Шванц был на правильном пути..
шикарный текст
Даже не сомневалась насчёт инопланетянского чипа
Хорошо хоть бомбалюки не открыли над морем, товарищи… (с)
А кстати, как насчёт бюста на Шпалерной??